Сергей Зиза: «Самому себе завидую во многом»

Сергей Зиза: «Самому себе завидую во многом»

01.02.2021
848

По случаю своего юбилея директор «Невы» Сергей Зиза в интервью пресс-службе клуба вспомнил немало поворотов своей разнообразной гандбольной карьеры и подробно рассказал о личной игровой географии и различных профессиональных навыках.

– Сергей Геннадьевич, расскажите, как вы попали в гандбол?
– В свое время в гандбол я пришел в определенной мере случайно. На тот момент я уже занимался футболом, но и гандбол в Белоруссии был очень популярен, открывалось много детских групп в каждом районе, и к нам с целью набора в секцию пришел тренер. Поначалу из футбола мне уходить не хотелось, но ключевым моментом оказалось то, что в гандбольной секции по субботам и воскресеньям был бесплатный бассейн, и это меня привлекло. Так что, можно сказать, заниматься гандболом начал по воле случая, но потом, конечно, втянулся, понравилось, стало получаться.

– Почему изначально выбор был сделан в пользу футбола? Понятно, что с этим видом спорта любому другому в принципе очень сложно соперничать, но ведь тогда в Минске серьезных результатов на всесоюзном уровне добивались как футболисты, так и гандболисты?
– Когда я начал заниматься, минское «Динамо» было чемпионом Советского Союза по футболу, что случилось единожды. Разумеется, это не могло не повлиять. Плюс дед у меня был болельщиком и сам играл, отец в футбол играл, в том числе в армии, и пристрастия футбольные на уровне семьи остались, а общий интерес к виду спорта только подстегивал. Даже и после начала гандбольных тренировок я сперва старался совмещать два вида спорта. Но тут надо отдать должное моему первому гандбольному тренеру, который прививал нам любовь к этому виду спорта. В том числе на примере старшего поколения. Мы часто ходили в «Уручье», смотрели игры, а минский СКА тогда, можно сказать, гремел, занимая ведущие позиции в союзном чемпионате, добиваясь серьезных результатов в еврокубках. И, конечно, нас поразили та атмосфера и статус гандбола в Белоруссии. Так что через какое-то время спортивный выбор для меня был уже очевиден.

– Когда говорят о причинах выдающихся успехов отечественного гандбола в восьмидесятые и начале девяностых годов прошлого века, чаще всего выделяют огромную конкуренцию, причем как между командами, так и внутри них. А порой даже используют термин «спортивная мясорубка». Часто ли в собственной карьере в такой «мясорубке» приходилось оказываться?
– Чего греха таить, все мы уже с малых лет понимали, что в тот момент достижение серьезных спортивных результатов было одной из главных возможностей обрести как популярность, статус, так и материальное обеспечение, заметно отличавшееся от того, на что мог рассчитывать среднестатистический гражданин. Набор этих факторов однозначно повышал мотивацию не только заниматься, но и быть лучшим. Если же говорить об уровне конкуренции, то приведу простой пример. Достаточно взять одну только группу в спортивной школе, в которой занимался я. Так вот Дмитрий Кашкан впоследствии стал чемпионом России в составе ЦСКА, а Андрей Синяк – неоднократным победителем Бундеслиги с «Лемго». И это я говорю исключительно про свой год рождения и, более того, только про свою позицию разыгрывающего. В других амплуа ситуация была аналогичной, и «рубиловки» даже на тренировках шли не на шутку. Часто нас заявляли и на турниры, где играли ребята на год или два постарше. Словом, уже с тех времен я прекрасно понимал и что такое тяжелый труд и тренировочный пот, и что значат слова «мотивация» или «ответственность». Но хотя было объективно очень сложно, но было и столь же интересно.

– Как возник вариант с переездом в Ленинград, где по сути началась ваша профессиональная карьера?
– Благодаря Дмитрию Николаевичу Торгованову, с которым мы дружим, страшно сказать, уже лет тридцать пять, ведь изначально часто пересекались еще на детско-юношеских соревнованиях, на Спартакиаде, где он выступал за команду Ленинграда, а я за сборную Белоруссии. Общались, интересовались делами друг друга, и как раз на Спартакиаде в Астрахани однажды я спросил у него совета, поскольку не был на сто процентов уверен в своих гандбольных перспективах в Минске – опять-таки из-за той самой конкуренции. Дима предложил переехать в город на Неве, и это фактически стало для меня впоследствии счастливым билетом.

Если говорить не о сверстниках, коим был и Дмитрий Торгованов, а более опытных на тот момент игроках «Невы», были ли те, кто официально или по собственной инициативе взял своеобразное шефство и тем самым помогал влиться в новый коллектив?
– Учитывая, что я воспитывался в системе СКА с ее богатыми традициями, но в то же время в очень жестких условиях, для меня была в какой-то мере откровением атмосфера, в которой я оказался в «Неве». Понятно, что уровень команды в Ленинграде тогда уступал результатам ведущей команды Белоруссии, но это и помогало сохранять дружескую атмосферу в «Неве». Не было такой жесткой дедовщины, как в Минске. Что уж скрывать, армейцы есть армейцы, армейский спорт он вообще особенный в смысле дисциплины. Конечно, дисциплина была и в «Неве», за чем внимательно следил главный тренер Валерий Сидоренко, но все же было ощутимо демократичнее, а к молодым старшие относились куда более благосклонно. Такой конкретики не было, что вот этот опытный игрок, образно говоря, берет на поруки того или иного новичка. Но при этом нельзя не отметить и Юрия Игоревича Нестерова, который на тот момент уже был олимпийским чемпионом и где-то даже по-отечески опекал молодежь. Олег Цай, Владимир Вуйчик и другие к молодым относились так же достаточно трепетно, в общем было комфортно.

– К традиционным материально-бытовым поощрениям, которые могут помочь игроку сделать выбор в пользу новой команды, для молодого спортсмена обычно добавляются и варианты с учебой. В этом смысле Ленинград имел повышенную привлекательность?
– На самом деле, если бы дело было только в получении высшего образования, в переезде я бы не нуждался. С учетом моего становления как спортсмена в СКА продвижение и по учебному и по военному направлению мне было гарантировано и в Минске. В этом смысле в Ленинграде я не выигрывал, хотя, конечно, с поступлением помогали. Но в гораздо большей степени поразил сам город, его атмосфера, перспектива здесь жить и работать. Опять-таки, повторюсь, атмосфера в самой команде, тем более тогда в «Неве» уже играли несколько гандболистов из Белоруссии, не говоря уже о главном тренере. Иными словами, определяющими для меня были именно эти факторы. Если же говорить о каких-то материальных моментах, то все было достаточно стандартно. Жили в общежитии, никаких квартир, естественно, тогда никто предложить не мог, как и заоблачных зарплат. Могу даже сказать, что на ставку в клуб нас с Дмитрием Торговановым взяли, наверное, уже только года через полтора после того, как мы начали свой путь в команде.

– Продолжая тему высшего образования, вопрос о чемпионате мира среди студентов, завершившийся для Вас попаданием в тройку призеров – для участия в том турнире пришлось ли изыскивать лазейки регламента или собственная студенческая жизнь на тот момент еще продолжалась?
– Если я правильно помню, тот чемпионат проходил в Петербурге в 1994 году, а значит мне было двадцать три года. К каким-либо хитростям прибегать не приходилось, учебу на тот момент я продолжал, поскольку до этого на какое-то время брал академический отпуск. А в целом наша студенческая сборная была тогда главным образом составлена из представителей двух команд – краснодарского «СКИФа» и «Невы», с которой годом ранее мы стали чемпионами России, с добавлением еще нескольких игроков. Но в институтах учились все, с этой точки зрения все было по правилам.

– Первым чемпионом России «Нева» стала в 1993 году, но до этого – в союзные времена – не добиралась не только до золотых наград, но и до места в тройке призеров. Так с какими же амбициями переходили в ленинградскую команду, когда до триумфа оставалось еще несколько лет?
– Иллюзий никаких не было. В те мои семнадцать лет, конечно, и в мечтах не было, что я могу стать чемпионом в составе «Невы». Главным желанием на тот момент было регулярно играть на высоком уровне, и вот такие мечты, как я предполагал, в Ленинграде осуществить было бы проще. А уже когда я пришел в команду, стали понятны какие-то перспективы, со временем появились мысли, что есть возможность замахнуться на что-то большее.

– Это самое большее случилось по итогам первого чемпионата России, а для участия в программе «Спорт. Спорт. Спорт» в разгар чемпионского банкета, а по другой версии вообще загородного пикника, команда отправила именно Вас. Если откровенно, не было ощущения, что старшие партнеры решили не отвлекаться и сделать своеобразным «дежурным по телевидению» более молодого игрока?
– Та история и вправду уже давно обросла разными слухами и легендами. Шашлыки и поездки загород у нас действительно были, но уже позже, а тогда на самом деле был банкет в городе. Что же касается собственных эмоций, то для всей команды эйфория длилась, наверное, целый месяц, особенно с учетом драматичности завоевания золотых медалей, поэтому отдельные детали сейчас вспомнить довольно трудно. Но полагаю, что все же ощущения какой-то повинности не было, скорее, испытывал гордость, что поехал на телевидение, хотя и волнение в студии у Геннадия Сергеевича Орлова было большое.

– В следовавшие за 1993-м годом сезоны «Неве», которая снова лишилась нескольких игроков, не удалось повторить чемпионский успех и даже попасть в тройку. Остались ли все же позитивные спортивные воспоминания от того периода?
– Думаю, да. Каждый год все равно вносил какую-то лепту в развитие нас как личностей, как спортсменов. Люди, которые варились в том котле конкуренции, волей неволей становились сильнее, и я не исключение. Тогда сразу после чемпионского сезона меня пригласили в сборную России, и это, конечно, давало дополнительную мотивацию. Плюс я стал чувствовать перспективы отъезда заграницу. Все прекрасно понимали на тот момент, что серьезные деньги можно было заработать только там. Цель и путь к ее достижению были ясны, думаю, именно это и придавало положительные эмоции в первую очередь.

– Учитывая, что интернета тогда не было, да и в целом информации о других странах было на несколько порядков меньше, чем сейчас, полагаться было впору лишь на какие-то отрывочные ассоциации. Особенно если речь идет про такую страну как Исландия, где и началась ваша зарубежная карьера. Были ли до переезда какие-то стереотипы об этой стране, которые в итоге подтвердились или наоборот?
– Стереотипов не было, и в момент заключения контракта я все-таки уже достаточно четко понимал, куда и зачем я еду, потому что предварительно побывал там на просмотре, за время которого главный тренер и начальник команды показали мне и город, и страну в целом. Несложно было сделать наблюдение, что гандбол – это вид спорта номер один в этой стране и безумно популярен.

– «Нева» в 1993-м стала чемпионом впервые в своей истории, исландский «Акюрейри» - спустя почти два десятка лет после предыдущего такого достижения. Когда двигались к победе в новой для себя стране, не возникало некоего ощущения дежавю?
– Если говорить исключительно о спортивной составляющей, наверное, можно провести определенные параллели. Но вот по собственным внутренним ощущениям, тот сезон в «Акюрейри» мне в принципе сложно с чем-либо сравнить и, пожалуй, его я считаю самым ярким в своей карьере, потому что с таким глобальным интересом к гандболу напрямую мне сталкиваться больше не приходилось. Футбол в Исландии еще не достиг нынешнего уровня, с гандболом конкурировать не мог ни один вид спорта, и о нашей игре говорили просто везде – на улице, в магазинах. По телевидению показывали все матчи чемпионата, два раза в неделю в эфире были дайджесты с интервью, раскладками шансов. В наш зал на полторы тысячи зрителей почти невозможно было попасть, потому что билеты раскупались моментально. Для сравнения даже в наш чемпионский сезон в «Неве» зал в «Обуховце» не всегда заполнялся на сто процентов. Конечно, нас поддерживали и многие поздравляли, но в основном это были те, кто, что называется, в теме. А в Исландии я почувствовал, что вокруг гандбола может крутиться вся спортивная жизнь целого города и даже страны. Дмитрий Торгованов на своем опыте рассказывал, как это бывает в Германии, где несколько иной масштаб, но в гандбольном плане можно сказать, что Исландия – это ее уменьшенная копия.

– Когда не так давно в Исландии, пусть и в другом городе, играла «Нева», ностальгия нахлынула?
– Конечно. Было очень приятно увидеться с людьми, с которыми я провел период своей карьеры в этой стране. Даже из других клубов подходили болельщики с просьбой об автографе. Привез я и несколько футболок «Невы» ребятам, которые давно просили и болели за меня лично. И я лишний раз убедился, насколько эта страна гостеприимная, и насколько она любит гандбол.

– Насколько велико в результате оказалось разочарование от немецкого этапа карьеры, если таковое вообще было?
– Ко всей этой истории я отношусь с одной стороны с неким скепсисом, но и с пониманием. Во-первых, ситуация с подписанием контракта и его разрывом в результате помогла мне оказаться в такой стране, как Япония. Хотя, само собой, было безумно обидно, что не смог закрепиться, что клуб начал испытывать финансовые проблемы. Объективно говоря, Бундеслига, пусть даже и вторая, была верхом моих мечтаний, как спортсмена, ведь даже во второй Бундеслиге играли топовые игроки национальных сборных Швеции, Норвегии, даже нашей сборной, то есть уровень был запредельным. В этом дивизионе было тридцать шесть команд – по восемнадцать на севере и юге, и был очень серьезный накал. Достаточно сказать, что мы серьезно боролись в кубке, дома дав бой «Магдебургу» - одному из явных лидеров немецкого клубного гандбола тогда, в системе которого была и наша команда, к слову. Так что повторюсь, с одной стороны не жалею о том, как все сложилось, но подольше поиграть в Германии все же хотелось.

– С финансовой точки зрения немецкий клуб повел себя не слишком корректно, но, судя по всему, своеобразно отомстить немцам удалось?
– Действительно эпизод вышел любопытный. Об интересе японцев мой агент сообщил мне заранее, но ставить об этом в известность немецкий клуб было нельзя. На тот момент при действующем контракте мне уже несколько месяцев не платили зарплату, и в том числе благодаря нашей хорошей игре в вышеназванном кубковом матче руководители немецкого клуба согласились предоставить мне статус свободного агента в обмен на отказ от претензий по зарплате. И непосредственно после постановки всех подписей мой агент наконец озвучил страну и клуб, в который я перехожу, а также финансовые условия, заметно превосходившие те, что у меня были в Германии. В лице представители немецкого клуба изменились моментально, поняв, что упустили возможность потребовать у японцев хорошую компенсацию за переход.

– Среди игроков вы стали первым легионером в вашей команде и вторым во всем чемпионате Японии. Тренеров из других стран японцы стали привлекать заметно позже, так что тогда подготовку вели местные специалисты. Добавлялся ли из-за этого какой-то колорит? Например, ритуалы, обычно свойственные тренировкам по боевым искусствам? Или все было по-гандбольному стандартно?
– Своя специфика, конечно, была. Во-первых, все японские ребята были любителями и в основное время – с восьми утра до пяти часов дня - работали на заводе «Хонда», к которому и относилась наша команда. На тренировку они приходили к шести, а сами занятия, что для меня было удивительно, очень растягивались и длились часа по три. Причем без особой компактности. Например, после неторопливой разминки и отработки каких-либо гандбольных упражнений наступал еще один перерыв, во время которого японцы шли пить молоко с булочками, потому что это игрокам сборной Японии советовали диетологи для набора массы, необходимой гандболистам. Большое внимание уделялось и тренажерному залу, в котором занимались минимум три раза в неделю. Что касается каких-то специфичных ритуалов, вроде предматчевого танца у новозеландских регбистов, то такого не было. Разве что было забавно, что во время разминки с мячами все игроки издавали какие-то специфические звуки, под которые мы и занимались.

– Как выглядел болельщицкий интерес к гандболу в Японии? Люди из этой страны в принципе славятся весьма фанатичным отношением к соревнованиям, правда чаще это относится к фигурному катанию или регби. А как в этом смысле обстояли дела здесь?
– Гандбол для японцев никогда не был топовым видом спорта. Именно поэтому и федерация, и клубы как раз в том момент и стали приглашать иностранцев, чтобы поднять интерес к этому виду спорта и его престиж. Поначалу отношение было прохладным, но на решающие матчи трибуны все-таки заполнялись. Причем это было достаточно любопытно. Как я уже сказал, игроки нашей команды работали на заводе, и это было стандартно для всех клубов чемпионата. В результате и болельщиками на трибунах в большинстве своем оказывались рабочие этих заводов или фабрик, которых в том числе привозили на игры. А было и наоборот. Повторюсь, «Хонда», за которую я играл, принадлежала одноименной компании, заводы которой разбросаны по всей Японии. И было забавно слышать от тренера, что через неделю наш домашний матч мы играем на Хоккайдо, потому что там тоже есть наши болельщики, но они не могут приехать на нашу домашнюю арену, поэтому мы поедем к ним. Конечно, с популярностью гандбола в Германии или Исландии сравнивать было невозможно, но постепенно интерес возрастал. Подписывались спонсорские контракты с телевидением, о матчах писали газеты. Но тут еще нужно отметить следующее. Все-таки по-настоящему профессиональных игровых видов спорта в Японии мало. Конечно, это футбол, бейсбол, регби. Остальные же направлены в первую очередь на массовость. Я, например, с удивлением узнал, что по числу занимающихся гандболом японцы далеко впереди не только России, но и ряда европейских стран. Другое дело, что это главным образом любительский уровень, но все равно момент показательный.

– Привыкать к бытовым особенностям в Японии пришлось долго? Скажем, к рулю с правой стороны в автомобиле?
– На самом деле к этому адаптировался достаточно быстро. Вообще на удивление сами японцы не очень любят передвигаться на большие расстояния на автомобиле, предпочитая скоростные поезда или самолеты. Зачастую это к тому же получается дешевле. Мне же нравится путешествовать за рулем, тем более там у меня было много друзей в разных городах. И партнеры по команде были в шоке, когда я им рассказывал, что на выходные я мог поехать на машине в гости в Хиросиму или куда-то еще. Никаких проблем с правым рулем не было, скажу даже больше, потом в Петербург я привез праворульную Хонду и с удовольствием ездил на ней и здесь.

– И все же по меньшей мере одна конфликтная ситуация на дороге в Японии была?
– Да, был эпизод, когда я нарвался на людей, которые профессионально подставляют автомобилистов, что есть, наверное, во всех странах. Вот и меня попытались поставить в подобную ситуацию, тут же начав требовать деньги. К счастью, для каких-то спорных случаев в клубе мне дали визитку одного из боссов нашей компании. Увидев фамилию на ней, люди тут же забыли о претензиях, смущенно извинились, поклонились и поспешили ретироваться. Причина в том, что общественная иерархия в Японии соблюдается максимально. Связываться с людьми такого уровня, как владелец той визитки, мошенники не захотели.

– Мошенники – достаточно низкий криминальный уровень, но Япония кроме всего прочего на весь мир известна и мафией якудза. За несколько лет в Стране восходящего солнца какие-нибудь пересечения с ее представителями случались?
– Нужно понимать, что японская мафия имеет не только многовековую историю и традиции, но и свой кодекс чести. Если кто-то захочет заниматься теневой деятельностью, тут же окажется в области ее внимания, зато простому обывателю в этом смысле ничего не угрожает. Более того для меня было откровением, что, когда в Японии произошло самое сильное землетрясение в истории страны, первыми, кто пришел на помощь населению, были представили якудза – питанием, палатками, материальной помощью. А бедствие произошло в Кобе, где как раз и находится официальная штаб-квартира якудза. Еще один момент – в Японии очень много мест, в которых разграничена возможность посещения, и представителя мафии запросто могут не пустить куда-то, к чему последний отнесется с пониманием, потому что все чтят подобные законы и традиции. Что же касается меня лично, то один случай действительно хорошо остался в памяти, когда в сауну зашел человек, специфику деятельности которого несложно было понять по классическим татуировкам. Зашел вместе с подручным, или даже можно сказать слугой, который помог тому раздеться и помыться. Выглядело забавно, особенно когда человек в татуировках в этой же сауне закурил.

– На архивных видеокадрах ваших выступлений за «Неву» уже после возвращения в Петербург можно заметить принципиально иной имидж, нежели сейчас. Идея перекрасить волосы в светлый цвет, судя по всему, пришла именно в Японии по веянию местной моды?
– Японцы, как я считаю, вообще крайне экстравагантная нация, что касается имиджа, моды, в первую очередь молодежной. Эта экстравагантность не всегда может быть понятна европейцам, но в Японии это уже давно стало нормой. А поскольку в нашей команде мы по сути все были ровесниками, то все, естественно, тоже интересовались какими-то модными течениями, поддался на смену имиджа и я, но после возвращения в Петербург достаточно быстро в этом смысле все пришло в среднестатистическую российскую норму (смеется – прим.).

Оглядываясь назад, не осталось ли сожаления, что не удалось поиграть еще в каких-то экзотических гандбольных странах?
– На самом деле после завершения последнего контракта в Японии и когда я уже дал слово, что вернусь в «Неву», у меня было предложение с Ближнего востока – сейчас даже уже не помню из Катара или ОАЭ. Контракт был финансово очень хорошим, но краткосрочным – на четыре или пять месяцев. И взвесив за и против с женой, мы решили, что пора уже возвращаться в Россию, закрепиться в Петербурге, словом хотелось понимания своего более отдаленного будущего. А еще до этого была возможность уехать в Австралию в совсем уж любительский чемпионат с перспективой получения гражданства. Но в результате этот вариант тоже отпал.

Прожив несколько лет в трех очень разных странах, какие-то бытовые привычки с собой в Петербург перевезли?
– Не могу назвать себя каким-то адептом, который придает особенное значение определенным привычкам, без которых потом не может обойтись. Скорее, есть обычная для любого человека нацеленность на создание комфортных условий для себя и своей семьи. Поэтому, скорее, хотелось бы из увиденного в других странах перенимать не привычки, а лучшие качества и использовать их в быту и работе. Например, пунктуальность типичную для Германии, честность для Японии или гостеприимство для Исландии.

– Если вспомнить начало занятий гандболом, можно ли было представить тогда, что вовлеченность в вид спорта окажется столь разносторонней? Ведь, кроме игроцкой ранее и управленческой сейчас, была и деятельность тренерская, пусть и не слишком масштабная и длительная. Некоторый опыт наставника для юных игроков Вы могли получить, проводя регулярные мастер-классы в Исландии и Японии. А была ведь еще и петербургская «Кировчанка»…
– Именно как тренер в «Кировчанке» я провел всего пару месяцев, когда после ухода Андрея Столярова в клуб еще не приехал Виталий Андронов, и в таком необычном для себя качестве повез девчонок на Спартакиаду. Заняли тогда пятое место из девяти, уступив только признанным лидерам российского женского гандбола. Конечно, опыта в женском гандболе у меня не было никакого, поэтому созванивался с коллегами, пытался узнать какие-то нюансы. Было сложно, но без опыта мужского или юношеского гандбола, не получилось бы и этого, а определенного результата все-таки добиться вышло. Если же говорить о разнообразии ролей в гандболе, разумеется, предположить такое, будучи в юношеском возрасте, не мог, но все равно всегда старался и стараюсь отдаваться текущему делу максимально. И получается или нет, всегда находится кто-то, кто благодарит и оценивает мою работу, а это лучшая мотивация, чтобы двигаться дальше.

– Что оказалось по собственным ощущениям самым сложным при переходе к управленческой деятельности?
Я бы сказал так: все было как на минном поле. У меня уже был небольшой семейный бизнес, а вместе с ним и небольшой управленческий опыт. Но полностью перекладывать его на деятельность команды было бы как сложно, так и неправильно. Приходилось втягиваться в процесс на ходу. Кто-то подсказывал, как старший товарищ и руководитель клуба на тот момент очень много объяснял Владимир Ильич Ованесов, что я пытался перенимать, где-то интуиция, в общем все старался делать шаг за шагом.

– При дефиците сотрудников в гандбольных клубах серьезная часть решения организационных вопросов в зарубежных поездках команды – а благо «Нева» участвует в еврокубках регулярно – выпадает на директора клуба. С этой точки зрения – в силу уникальности или комичности ситуации – какие поездки «Невы» запомнились больше всего?
– Прежде всего нужно сказать огромное спасибо моим помощникам в клубе, а также тренерскому составу, потому что объем работы очень большой, в одиночку справиться с такой задачей, как, например, выезд команды заграницу, невозможно, и, хотя я в таких поездках и выступаю в качестве официального представителя клуба, обязанности мы делим сообща. Касаемо особо запоминающихся моментов, то не могу сказать, что на ум приходят какие-то комичные ситуации. В общем и целом стараемся придерживаться рабочего режима. Хотя не секрет, что поездки в экс-югославские страны традиционно даются сложнее. Это применимо и к логистике и каким-то бытовым вещам. В этом смысле запомнились выезды в Боснию, Македонию, где мы играли в рамках Лиги чемпионов. Когда нам обещали одно, а при заселении оказывалось другое. Например, в отеле не оказывалось ресторана и еду нам привозили в чем-то вроде солдатской полевой кухни. Где-то мы сами в целях экономии или близости к залу соглашались на весьма скромные условия, но и без того балканцы часто любят разными способами создать себе преимущество на спортивной площадке.

– Что можно назвать главной гандбольной завистью по итогам еврокубковых поездок?
– Конечно, когда приезжаешь в такие гандбольные страны, как Германия, Франция, Швеция, та же Польша в последнее время, Венгрия, ты понимаешь насколько болельщики любят гандбол и насколько это явление массово. Причем массовость не мешает людям поддерживать свою команду с флагами, баннерами, кричалками и при этом отдавать должное соперникам. Конечно, хотелось бы, что, в том числе с моей помощью, в России наш вид спорта популяризировался, ориентируясь на такие образцы. Если это хотя бы частично удастся, можно будет сказать, что жизнь в гандболе прожил не зря.

– И еще один вопрос про зависть, но уже более философский – в чем главным образом испытываете зависть к самому себе?
–  Наверное, если смотреть на себя со стороны, сначала я бы позавидовал тому, что все-таки смог с детско-юношеского возраста убедить себя заниматься гандболом несмотря на трудности. Когда мы были на сборах в тринадцать-четырнадцать лет и у нас были по три, а то и четыре тренировки в день, и мы измочаленные шли с занятий, наблюдая за тем, как сверстники веселятся и купаются, на что у нас просто не оставалось сил. Даже сейчас не могу сказать, что меня заставляло упереться в этом возрасте и не бросить тренировки. Позавидовать могу и своей жизни игрока. Пусть ее не назвать ярчайшей без участия в чемпионатах мира или Европы, но однозначно она была интересной с путешествиями, разъездами, массой знакомств как гандбольных, так и нет, в разных частях планеты. Ну и говоря о нынешнем периоде, естественно, завидую самому себе, что живу в таком великолепном городе и работаю с настоящими фанатами гандбола, благодаря чему нам всем вместе удается добиваться с «Невой» высоких результатов на протяжении уже многих лет.

  

ГК «Нева»
Фото: ГК «Нева»

848
Читайте также
Гандбольные команды Суперлиги

Мужчины

{{team.Name}}
{{team.Name}}

Женщины

{{team.Name}}
{{team.Name}}